Русская планета (rusplt) wrote,
Русская планета
rusplt

Categories:

Внутри России, вне страны: как живут в самых глухих деревнях



Паром через Унжу. Фото: Максим Шер / «Русская планета»
Паром через Унжу. Фото: Максим Шер / «Русская планета»

Как обитатели труднодоступных деревень Костромской области, отрезанных от большой земли бездорожьем, научились обходиться без медицины, участковых и школ


В начале ноября корреспондент «Русской планеты» воспользовался любезным приглашением социолога Артемия Позаненко, изучающего изолированные деревенские сообщества при финансовой поддержке фонда «Хамовники», и присоединился к экспедиции исследователя в Костромскую область. В поездке их сопровождал фотограф Максим Шер; сделанные им портреты жителей деревни Тимошино можно увидеть здесь.

— Кажется, она заглохла, — неожиданно говорит таксист, который везет нас от Мантурово, ближайшей станции железной дороги. На окраинах Мантурово горы бревен, в которых возится хищная клешня лесопогрузчика.

— Ну ничего, тут связь пока еще есть, можно другую машину вызвать, — подумав, добавляет водитель и начинает копаться в нутре своей «девятки» елового цвета.

Мы стоим на трассе, которая из Костромы, минуя Киров, движется в Пермь, откуда переваливает в Екатеринбург и расползается по Сибири. От Кирова дорога ответвляется на север, идет через Ухту и Сыктывкар и пропадает в Архангельской области, где-то за Печорой. В придорожной столовой дальнобойщики покупают водку и говорят друг другу: «Помнишь, я недавно обогнал тебя в Бурятии?»

За полями чернеют костромские леса, внутри лесов скрываются деревни, которые отделены от мира десятками километров плохого пути, так что их жители фактически находятся в изоляции.

«Вохомский, Октябрьский, Кологривский, Межевской район — там очень много таких мест. До 20 % населения района могут жить в изоляции», — говорит социолог Артемий Позаненко, который изучает подобные локальные сообщества. По его словам,

такие деревни обычно оказываются более жизнеспособными, чем те, что стоят вблизи трасс; в них заметно медленнее идет сокращение населения, а жители меньше рассчитывают на помощь абстрактной власти и предпочитают самоорганизацию.

Зимой Позаненко изучал деревню Выгорки, где местные жители сами сделали паром и ездят по официально не существующей дороге, которую они своими силами расчищают летом и зимой. Сейчас он направляется в соседнее — всего в полусотне километров от Выгорок — село Тимошино.

«Всегда, во многих местах, и не только даже в Макарьевском районе, нам говорили, что

надо ехать в Тимошино, там своя республика, там тимошата, там всё совсем по-другому», —

вспоминает исследователь.

До Тимошино нужно добираться через маленький город Макарьев, который стоит на реке Унжа. Трасса здесь идет вдоль Унжи, и придорожные деревни лепятся к ней и к реке, тут и там указатели с расстоянием: «Завражье 0,5», «Туйково 1», «Угоры 0,5», «Ледина 1,1», «Выползово 0,4», «Хлебишино 0,3».

По словам Артемия Позаненко, в этих местах расселение шло вдоль рек, поэтому дальше, за этими деревнями, могут быть десятки километров безлюдных лесов. Длина Унжи — почти 450 километров, но на всем протяжении реки стоят только три города: Кологрив (около 3 тысяч жителей), Мантурово (17 тысяч) и Макарьев (7 тысяч).

 Артемий Позаненко. Фото: Максим Шер / «Русская планета»

Артемий Позаненко. Фото: Максим Шер / «Русская планета»

​В Макарьеве на главной площади блинная, торговый центр «Браузер», Ленин с вытянутой рукой и ярко-зеленые купола, которые пока не подняли на восстанавливаемую церковь. «Если есть что грязное на свете, так это деньги», — в блинной старушка отчитывает девушку, которая, не вымыв руки после купюр, взяла ими сырники. По радио идет передача для автомобилистов «Как не остаться в сугробе».

Гуляя по городу, видишь пилорамы и горы серого горбыля, остатки производства. По словам Позаненко, в областях вроде Костромской даже в небольшом городе может быть до сотни таких небольших пилорам.

Многие деревянные дома сверху обшиты сайдингом. Как правило, этой обшивкой занимаются отходники, которые ездят работать в другие регионы и крупные города, откуда и привозят эту моду, рассказывает Позаненко. Кладбище в Макарьеве — и это тоже привычно в провинции — все разноцветное от искусственных венков.

Когда-то этот город вырос вокруг монастыря, основанного в XV веке преподобным Макарием Унженским (он же — Макарий Желтоводский).

У входа в монастырь монахиня режет тыкву. «Прямо к храму идите, я подойду», — не отрывая глаз от тыквы, говорит она. Тишину в монастыре не нарушают даже галки, по двору с резкими и угловатыми движениями ходит юродивый.

«Про-хо-ддит-те», — скрипит он, указывая на собор.


Пп-оо-лный текст статьи

Tags: Россия, провинция, регионы
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 14 comments