?

Log in

Previous Entry | Next Entry


Русский национализм пытается разыграть «татарскую карту», а это чревато распадом России

Несмотря на то что большинство россиян сегодня волнует проблема южан — кавказцев и среднеазиатов, внимание экспертов по этно- и геополитическим вопросам в России в последнее время все больше приковано к Татарстану.

Шаймиев разграничил

Легко можно представить себе окончательный уход России из Средней Азии. Уже сложнее, но все же можно представить себе Россию и после болезненного отделения Северного Кавказа. Однако Татарстан, находящийся в самом географическом центре России, к которому примыкают Башкортостан, Чувашия и угро-финские республики Поволжья, а также области Южного Урала со значительным присутствием тюрок, — территория для геополитического сохранения североевразийской страны жизненно необходимая.

Мечеть «Кул-Шариф» в Казани. Фото: Константин Чалабов / РИА Новости

Мечеть «Кул-Шариф» в Казани.

Никакой угрозы территориальной целостности России из Татарстана не исходило, уже начиная с Шаймиева. Договор «О разграничении предметов ведения и взаимном делегировании полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти Республики Татарстан», заключенный между Федерацией и республикой 15 февраля 1994 года и перезаключенный 26 июня 2007 года уже Путиным с Шаймиевым, закрепляли разумный компромисс. Татарстан остается в едином экономическом, социальном и конституционном пространстве России, которая со своей стороны признает и уважает его особый статус как автономного, исторически сложившегося образования.

Так было все годы ельцинского правления. При Путине автономия Татарстана была в значительной степени урезана с тем обоснованием, что местами она выходила за рамки Конституции РФ. Но принципиально статус-кво сохранялся. Несмотря на то что многие изначально рассматривали пришедшего на смену Шаймиеву президента Минниханова как ставленника Москвы и ликвидатора суверенитета республики, как это стало происходить в Башкирии с заменой Муртазы Рахимова на Рустэма Хамитова, этим опасениям для одних и надеждам для других было не суждено оправдаться.

Несмотря на большую демонстрацию лояльности Кремлю, чем мог себе позволить при Ельцине Шаймиев, в целом Минниханов продолжил курс последнего на сохранение республики и защиту ее интересов и принципов.

С геополитической точки зрения для России это был оптимальный вариант. Стратегически важная территория была сохранена в составе Федерации абсолютно мирным путем. В отличие от республик Северного Кавказа, в ней удалось сохранить межнациональное согласие и присутствие русскоязычного населения, которое никуда не собирается бежать. В экономическом отношении Татарстан не только никогда не был черной дырой для федеральных дотаций, но был и остается в числе наиболее развитых субъектов Федерации: одним из шести лидеров в области промышленности и одним из трех в сельхозхозяйственной сфере. В политическом отношении татарстанский истеблишмент полностью лоялен существующей власти и обеспечивал одни из лучших показателей на выборах для «Единой России» и ее кандидатов.

Атака на республику

Казалось бы, на фоне взрывоопасных республик Северного Кавказа Россия должна ценить успехи, достигнутые в Татарстане. Однако вместо этого в последние годы один за другим посылаются сигналы, свидетельствующие о том, что в Москве хотят фактически ликвидировать республику, по крайней мере, активно ведут подготовительную работу и прощупывают реакцию в этом направлении.

Сначала в бой было брошено экспертное сообщество. На волне растущего в России русского национализма все чаще стали появляться доклады, статьи и интервью о «дискриминации русских» в Республике, «татарской этнократии», «тихой исламизации» и «ваххабитском лобби», формирующие в русском общественном мнении образ Татарстана как врага. Все это можно было бы списать на политтехнологов и журналистов, гоняющихся за горячими темами, если бы вслед за этим их выводы о необходимости ликвидации Республики не стали повторять должностные лица и политики федерального уровня.

Рустам Минниханов. Фото: Станислав Красильников / ИТАР


Рустам Минниханов. Фото: Станислав Красильников / ИТАР-ТАСС


В 2012 году либеральный оппозиционер Михаил Прохоров в ходе своего визита в Казань предлагает ликвидировать национальные республики, слив их в экономические районы. Примерно через год эту же идею в Казани высказал уже самый что ни на есть представитель власти — Валентина Матвиенко. «Считаю, что мы должны вернуться к укрупнению регионов, — подчеркнула она. — Объединять субъекты РФ надо таким образом, чтобы в итоге получились более состоятельные, самостоятельные, имеющие потенциал экономического развития регионы».

Наконец, осторожную, но вполне внятную поддержку этим идеям высказывает и сам Путин, отвечая на вопрос татарской журналистки, пусть и с традиционными бюрократическими оговорками: «В Российской империи не существовало деления по национально-территориальным образованиям. Были губернии. Можно ли вернуться в прошлое? Я не знаю. Прежде чем говорить об этом, надо было бы посоветоваться с национальными республиками в составе РФ. Нам меньше всего нужно напряжение в этой сфере. Любые решения в этой области в соответствии с законом РФ не могут быть приняты иначе, кроме как через соответствующие решения самих субъектов РФ — путем референдума, голосованием или решением парламента».

Идея понятна — республики, а значит, их политические элиты должны сами дать добро на реформу территориального устройства, либо это сделает их население через референдумы. Понятно, что в случае с Татарстаном это упирается в ключевой вопрос — его сохранения как «формы государственности татарского народа» (Концепция государственной национальной политики Республики Татарстан от 26.07.2013). Собственно, это и есть та самая «татарская этнократия», которая является условием и гарантом контроля над республикой со стороны существующей татарской элиты. Не будет ее, и материальные ресурсы Татарстана быстро перейдут под контроль московских назначенцев и олигархов, опирающихся на «многонациональный народ Татарстана».

Таким образом, экономика в данном случае тесно связана с этнополитикой. В Конституции Татарстана написано, что она выражает волю «многонационального народа Республики Татарстан и татарского народа», но понятно, что для сложившейся татарской элиты источником ее легитимности выступает в первую очередь именно «татарский народ». А это значит, что его юридическая деконструкция в пользу просто «многонационального народа» означает делегитимизацию этой элиты и ее замену на «многонациональную», называя вещи своими именами, русскоязычную.

Учитывая то, что 47 % населения Татарстана не татары (русских — 39 %), а значительный процент татар состоят в смешанных браках, у окрепшей московской элиты, которая больше не чувствует угрозу сепаратизма в Татарстане, просто объективно возникает соблазн «отжать республику» у татарской элиты, в чьих услугах по сдерживанию этого сепаратизма она больше не нуждается. Объективный интерес федеральных властей в данном вопросе усиливается набирающими популярность настроениями, в соответствии с которыми Россия должна быть политически гомогенным национальным государством.

Перспективы и ретроспективы

Но если в отношении Татарстана понятна повестка осознающей себя в наши дни «российской нации», или «русской политической нации», то следовало бы посмотреть на эту проблему с позиций конституированного «татарского народа», чтобы понять, чем своя республика является для него.

Россияне плохо себе представляют, что такое второй по численности народ страны — татары. Даже само происхождение татар однобоко связывается либо с мифологическими монголами, либо с Волжской Булгарией. На самом деле правда где-то посередине. Племена, которые принято называть татаро-монголами, были частично тюркского, частично монгольского происхождения, весьма всеядными в религиозном отношении. Завоевав мусульманскую Волжскую Булгарию, тесно связанную с угро-финским регионом, они оседают и смешиваются как с ее населением, так и везде, где возникают ордынские ханства. Так начинается этногенез будущего татарского даже не этноса, а суперэтноса, потому что образуют его различные компоненты (казанские, сибирские татары, мишары, тептяры и т.д.).

Решающим для этногенеза татар следует считать объявление в 1313 году ислама государственной религией ранее мультирелигиозной Золотой Орды.

Учитывая то, что через два века все татарские ханства Орды были поглощены вылупившейся из ее кокона Россией, именно ислам был тем, что позволило сохраниться татарам, оказавшимся подданными чужого государства.

Тюркская знать, приняв крещение, растворялась в русских, а вот та ее часть, что сохраняла приверженность исламу, оставалась самостоятельным этнополитическим игроком на просторах Евразии.

Несмотря на то что татарские ханства были аннексированы Россией и их население в значительной степени подверглось геноциду, было бы неверно утверждать, что татары — это ирландцы Северной Евразии, которые с тех пор не прекращая вели борьбу с империей. Если уж сравнивать Россию с Британией, напрашивается аналогия скорее с шотландцами, для которых такая конфронтация была не самоцелью, а единственным способом отстоять себя, когда иначе заставить Англию считаться с собой было невозможно.

После жестоких, но безуспешных попыток природных Романовых искоренить ислам в Северной Евразии (я писал о них в статье «Тысячу лет вместе и порознь») Россия фактически признает татар при Гольштейн-Готторпах, когда в 1788 году Екатерина II издает Указ об учреждении Оренбургского магометанского духовного собрания. С тех пор и до 1917 года, за вычетом эксцессов вроде деятельности Новокрещенской конторы, положение татар в империи характеризуется высокой степенью автономии и дискриминированностью, что делает его схожим с положением христианских меньшинств в поздней Османской империи (до 1856 года).

Исмаил Гаспринский. Фото: Энциклопедия истории Крыма Участники Всероссийского съезда мусульман 1917 года. Фото: idmedina.ru (http://www.idmedina.ru/)


Исмаил Гаспринский. Фото: Энциклопедия истории Крыма


Сегодня русские унитаристы любят порассуждать о том, что в Российской империи никакого Татарстана не было, а была Казанская губерния. Да, это так, но это палка о двух концах. Дело в том, что автономия, которой обладали в то время татары, не была ограничена только нынешними, довольно искусственными, урезанными административными границами Татарстана. После 1905 года, когда Николай II даровал обществу политические свободы и представительство, на базе Всероссийского съезда мусульман, Мусульманской фракции в Государственной думе и многочисленных мусульманских, как сейчас бы сказали, НПО в России шло формирование единой российской нации ислама, которая по факту была «тюрко-татарской». Мусульмане Северной Евразии — это северные тюрки; на Северном Кавказе языком межэтнического общения горцев-мусульман был тюркский кумыкский; мусульман Южного Кавказа, нынешних азербайджанцев, тогда называли не иначе как кавказскими татарами; современную Среднюю Азию — Туркестаном.

Именно татары, имевшие наибольший опыт адаптации мусульман к империи и, следовательно, лучшие стартовые позиции, чем позже присоединенные народы, были объективным авангардом этой общероссийской нации ислама. Сейчас много пишут о том, что перед революцией в России шло формирование политической русской нации, указывая в этой связи на деятельность русских консервативных организаций («Союз русского народа», «Союз Михаила Архангела», «Русское собрание» и т.п.), тогдашних национал-демократов из Всероссийского национального союза, произведения идеолога политической русской нации Михаила Меньшикова. Но схожие процессы шли и в тюрко-татарской среде. Подъем книгопечатания, появление газет, общественных организаций породили дискуссию между татарскими религиозными консерваторами (кадимисты, усуле-кадим) и светски ориентированными националистами (джаддиды, усуле-джаддид). Публицист Исмаил Гаспринский оформляет национальный концепт «русского мусульманства» как совокупности русских подданных «десяти миллионов тюрко-татарского племени, исповедующих одну и ту же религию, говорящих наречиями одного и того же языка и имеющих один и тот же социально-общественный быт, одни и те же традиции». На этом основании он формулирует по-своему амбициозную задачу:

«Мы думаем, что рано или поздно границы Руси заключат в себе все тюрко-татарские племена и в силу вещей, несмотря на временные остановки, должны дойти туда, где кончается населенность тюрко-татар в Азии. Граница, черта, разделяющая Туркмению и Среднюю Азию на две части — русскую и нерусскую, — может быть, политически необходима в настоящее время, но она неестественна, пока не обхватит все татарские племена Азии... Эти племена испокон веков живут в известном, резко очерченном районе Азии и, заключенные в естественные, географически правильные границы, могли защищать свои поселения, земли и царства от вторжений и завоеваний чуждых соседей — персов, афганцев и монголо-китайцев.

История Средней Азии и тюрко-татар — ряд нескончаемой борьбы элемента тюрко-татарского с окружающими, начиная со сказочных богатырей Рустема и Зораба до Якуб Бека Кашгарского включительно. При даровитых, воинственных ханах тюрко-татары сплачивались и переходили свои географические, естественные границы, громя соседей, чтобы вскоре опять успокоиться, как расходившееся море, и войти в свои исторические рамки в форме снеговых гор, непроходимых плоскогорий и пустынь. Вот почему мне кажется, что, пока русские границы, как наследие татар, не дойдут до исторических, естественных пределов их поселений, они не могут быть прочны. Таким образом, в будущем, быть может, недалеком, России суждено будет сделаться одним из значительных мусульманских государств, что, я думаю, нисколько не умалит ее значения как великой христианской державы».

Участники Всероссийского съезда мусульман 1917 года. Фото: idmedina.ru (http://www.idmedina.ru/)


Участники Всероссийского съезда мусульман 1917 года. Фото: idmedina.ru


Поэтому попытки представить дореволюционную Российскую империю как без пяти минут «русское национальное государство» — не более чем стремление выдать желаемое за действительное. Да, в империи шел процесс формирования русской политической нации. Но империя включала в себя и царство Польское, королевство Финляндию, Бухарский эмират, которые были вполне себе национальными автономиями, а не просто губерниями. В губерниях при этом также росли движения за национальную автономию и государственность: грузинское, армянское, азербайджанское, украинское. «Еврейский вопрос» порождал еврейское движение как в форме активного участия евреев в русских революционных организациях, так в виде собственной национальной организации российских евреев «БУНД», а также сионистского движения, которому российское еврейство поставило множество ценных кадров и одного из самых ярких идеологов — Владимира Жаботинского. Наконец, как видно, мусульмане империи, будучи второй по численности конфессиональной группой, объединенной религией и языковым родством, не были загнаны в «национальное гетто», а имели вполне себе общероссийские амбиции, опираясь, конечно, в первую очередь на территории своего компактного расселения.

Февральскую революцию 1917 года мусульманское движение восприняло как развитие начатых процессов гражданской трансформации, связывая с ней определенные надежды.

Всероссийский съезд мусульман в мае 1917 года поддерживает сохранение единой страны при условии ее превращения в федерацию и предоставления территориальной автономии мусульманским народам.

Когда же это общероссийское гражданское движение мусульман империи перерастает в сепаратизм? Это происходит тогда, когда становится ясно, что власть в России оказывается в руках силы, которая не собирается терпеть ни свободу вероисповедания, ни гражданское общество, ни политическую конкуренцию и представительство разных народов и общин. В 1918 году мусульмане Поволжья предпринимают попытку создания: татары — Урало-Волжского Штата (İdel-Ural ştatı), башкиры — Башкурдистана. Ни тот, ни другой не сумели выжить, однако в итоге в перипетиях сложной борьбы коммунистов, антикоммунистов и местных национальных сил в 1920 году появляется Татарская АССР. Как мы уже писали ранее, местные большевики: председатель Казанского губисполкома И. Ходоровский, секретарь губкома Г. Гордеев и председатель губсовпрофа А. Догадов в 1920 году выступали против создания Татарской АССР. Однако коммунистической Москве пришлось признать Татарстан, как и другие национальные республики, под угрозой перманентной борьбы с местными национально-освободительными силами.

Приведенный выше исторический экскурс должен показать русскому читателю, чем для татар является Татарстан. По сути, это историческая компенсация, тот minimum minimorum, который татарам удалось выбить себе в обмен на сначала ликвидированные татарские государства Северной Евразии, а затем и упущенную возможность создания исламской империи, на пороге которой они находились в 1917 году. Об этом надо помнить при разговорах об «искусственности границ Татарстана», «почти половине русского населения Татарстана» и т.п. Да, границы современного Татарстана действительно искусственные, и русских вместе с другими нетатарами в их пределах сегодня почти половина населения, но произошло это не только потому, что веками империя осуществляла колонизацию этих земель, но и потому, что вне этих границ остались многочисленные коренные для татар территории Поволжья, Урала и даже Сибири. Так что, можно сказать, что в результате реорганизации большевиками Северной Евразии на вестфальский манер произошел национально-территориальный размен между сгруппированными народами, причем размен для татар весьма скромный.

Татарское сопротивление

Сегодня мы видим, что татарская элита и татарское общество в Татарстане не намерены уступать Москве в вопросе сохранения республики как «формы государственности татарского народа».

Несмотря на давление из Москвы и уговоры Матвиенко Татарстан не отказался от названия своего высшего должностного лица президентом. Даже Рамзан Кадыров послушно переименовал себя в «главу Чеченской Республики», Татарстан же сохраняет этот символический атрибут государственности, причем государственности национальной, так как, по конституции Республики Татарстан, ее президент должен владеть не только русским, но и татарским языком.

Именно проблема языка в широком смысле является основным фронтом политической борьбы за татарскую национальную государственность. В Татарстане действует закон «О государственных языках Республики Татарстан и других языках в Республике Татарстан». Благодаря ему татароязычный человек, вообще не знающий русского языка, теоретически может чувствовать себя в Татарстане абсолютно комфортно, потому что в республике должно быть обеспечено равное использование русского и татарского языка в делопроизводстве, названиях официальных учреждений, улиц и так далее. Более того, несмотря на то что в 2002 году Москва принудительно перевела татарский алфавит на кириллицу (притом что латиница более адекватна тюркской фонетике), 12 января 2013 года президент Минниханов подписал новый закон «Об использовании татарского языка как государственного языка Республики Татарстан», по которому государственные органы и должностные лица обязаны принимать обращения граждан на татарском языке, написанные латинской и даже арабской графиками, давая на них официальный ответ на татарском языке кириллическим письмом.

Так как татарский является государственным языком республики наряду с русским, ее руководство не идет на уступки в вопросе обязательности его изучения в государственных образовательных учреждениях. Это логично, потому что иначе русскоязычные граждане Татарстана, не знающие второго государственного языка, либо не смогут занимать должности в официальных учреждениях, либо, находясь на них, будут нарушать права татароязычных граждан, будучи не в состоянии рассматривать их обращения и вести с ними переписку на татарском языке. Но именно по этому вопросу поднимаются наиболее жаркие баталии, когда те или иные русскоязычные граждане обращаются в суд и требуют не принуждать их детей к изучению иного языка в государственных образовательных учреждения, кроме русского, «как в других субъектах Российской Федерации». Для татарского же общества этот вопрос имеет принципиальное значение, именно потому, что в Татарстане должно быть не «как в других субъектах Российской Федерации», а как в «форме государственности татарского народа», входящей в состав Российской Федерации на особых условиях.

Видя желание некоторых кругов в России, поднимающих вопрос о «дискриминации русских Татарстана», сделать республику обычным субъектом, татарское общество, как руководство Татарстана, так и общественные силы и зарубежная татарская диаспора, демонстрируют свою консолидированную готовность сопротивляться этому.

Именно так можно расценивать решения 5 съезда Всемирного конгресса татар (ВКТ), прошедшего в 2012 году, в котором приняли участие видные представители татарского государственного, общественного и религиозного истеблишмента. Среди них можно отметить необходимость добиваться за ВКТ права представлять татарский народ в ООН (ранее такое право было у ООП для палестинцев), добиваться сохранения должности президента республики и возврата латинской графики для татарского языка, а также кооптацию в состав руководства ВКТ видного деятеля татарского национального движения Фаузии Байрамовой.

Кстати, российские СМИ постоянно пишут о новом всплеске политической активности татарских националистов, (в частности из молодежной организации «Азатлык»), невозможной без «попустительства» официальной Казани. Очевидно, что для чуждой радикализму консервативной татарской элиты это вынужденный симметричный ответ на активность русских шовинистов, в том числе и в Татарстане, выступающих за ликвидацию республики.

Наконец, тема бурного обсуждения последних недель — утвержденная президентом республики 26 июля 2013 года Концепция государственной национальной политики Республики Татарстан. Вопреки замалчиванию шовинистов, в документе не раз говорится и о важной роли русского населения республики: «Особенностью Татарстана являются полиэтничность и поликонфессиональность населения республики, развитие которого характеризуется тесным этнокультурным взаимовлиянием и взаимопроникновением традиций представителей проживающих на территории современного Татарстана народов. Ведущую роль в данном процессе традиционно играли и играют представители татарского и русского народов, составляющие большинство по отношению к представителям всех остальных народов, проживающих на территории республики».

митинг


Митинг в защиту татарского языка. Фото: Максим Богодвид / РИА Новости


Эти позиции татарофобскими комментаторами замалчиваются, в то время как внимание обращается лишь на то, что Татарстан в очередной раз конституируется как государство в первую очередь татар. Да, бесспорно, татарский истеблишмент и общество республики расставляют акценты, которые жизненно необходимы для выживания ее титульной нации как этноса. Как уже было указано, небольшой Татарстан — это то немногое, что осталось от территориального наследия народа, ранее занимавшего значительные пространства Евразии. При этом итоги пятивекового пребывания татар в составе российского государства в этнодемографическом отношении, откровенно говоря, неутешительны. На данный момент две трети татар проживают за пределами Республики Татарстан, как раз главным образом в «обычных субъектах Российской Федерации», хотя многие из них когда-то были историческими татарскими землями. При этом по Прогнозу о состоянии татарской нации к 2025 году, подготовленному Академией наук Татарстана, к этому моменту около трети всех заключаемых татарами браков будут смешанными. Как показывает практика, в подавляющем большинстве таких браков татары за одно-два поколения полностью утрачивают свои язык, культуру и идентичность..

полный текст статьи: http://rusplt.ru/policy/tatarstan_i_rossia.html

автор: Харун Сидоров

Latest Month

October 2016
S M T W T F S
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031     

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by yoksel